Пробный вариант ОГЭ по русскому 2025 от 30 Марта

(1)Проводя научные исследования, Леонардо да Винчи особое внимание уделял механике. (2)Он экспериментально определил коэффициенты трения и пришёл к идее шарикового подшипника. (3)В его эскизах представлены весьма сложные и разнообразные варианты зубчатых передач, которые до сих пор применяются в недорогих устройствах, например в механических будильниках. (4)Кроме того, Леонардо начертил эскизы устройств для преобразования вращательного движения в поступательное и придумал роликовую цепь, которая и сегодня применяется в велосипедах, мотоциклах и множестве других механизмов. (5)Конструирование сложных машин и их элементов привело Леонардо к созданию основ теории передаточных механизмов: пространственных и плоских зубчатых сцеплений, передач с гибкими звеньями и с переменными скоростями вращения.

(1)Зачем садовод осенью при первых ночных заморозках поджигает разложенные по саду кучи влажного мусора? (2)Осенние ночные заморозки – это налетающий с севера холодный ветер и ясное небо. (3)Земля теряет накопленное за день тепло в результате конвекции и теплового инфракрасного излучения, и корни деревьев могут промёрзнуть, пока они не укрыты снегом. (4)Дым от костров поднимается невысоко и не сразу опускается на землю. (5)Он расстилается над садом, образуя некое «одеяло», которое препятствует конвекции воздуха и отражает инфракрасное излучение земли над всей площадью сада.

(1)Прежде чем увидеть Наилю, я услышал её голос. (2)Он поразил меня, заставил сердце биться чаще, чем обычно. (3)У всех людей в голосе звучит одна струна, а в её голосе слышались две: одна звучала низко, густо, а другая – высоко, тонко. (4)Эти нежные струны то звучали порознь, то перемежались, то сливались и звучали вместе едва заметной дрожью. (5)Самые простые слова, когда она их произносила, менялись в своём значении, и казалось, что вообще слышишь их в первый раз. (6)Голос обновлял слова, наполнял их теплом.

(7)Я услышал голос Наили и представил себе её: волосы должны быть тёмными, глаза – с угольками в середине, губы – чуть припухшие, с едва заметными трещинками от воды и ветра. (8)Вместе с её голосом до меня долетало её дыхание, похожее на шелест листвы, когда пахнёт ветер. (9)Когда голос её умолкал, я боялся, что он не зазвучит снова – воспарит и умчится, как птица. (10)Мне хотелось, чтоб он звучал вечно и никто, кроме меня, его не слышал бы.

(11)Она сидела на прибрежном песке, поджав ноги и упершись подбородком в колени. (12)Она сидела неподвижно, может быть, даже уснула. (13)Я сделал большой круг, обошёл её, чтобы посмотреть, не спит ли она. (14)Её глаза так сосредоточенно смотрели в одну точку, что я подумал: она видит сон с открытыми глазами.

(15)У неё были тёмные глаза и, когда Наиля щурилась, становились совсем чёрными. (16)Когда же солнце не светило в лицо и она открывала глаза широко, вся чернота собиралась в маленькие точки. (17)Глаза её блестели, как от слёз, хотя она не плакала.

(18)И вдруг девочка оторвалась от своего сна. (19)Она подняла глаза и сказала:

– А я тебя знаю.

– (20)Ты меня знаешь? – (21)Я хотел закричать от радости, совершить что-то немыслимое.

– (22)Мы же учимся в одной школе. (23)Разве ты меня не видел?

– (24)Не видел!

– (25)Какой ты невнимательный, – сказала она.

– (26)Я слышал твой голос... (27)Я услышал твой голос, – сказал я.

– (28)Ты узнал меня по голосу?

– (29)Нет, другое... (30)Я хотел узнать тебя из-за голоса.

– (31)Тебе понравился мой голос?

(32)Понравился! (33)Не то слово! (34)Этот голос полностью захватил власть надо мной!

(35)И вдруг я сказал:

– Ты можешь прочитать наизусть таблицу умножения?

(36)Моя неожиданная просьба застала её врасплох.

– (37)Смеёшься?

– (38)Нет, серьёзно. (39)Я буду слушать твой голос.

(40)Наиля посмотрела на меня пристально, покачала головой. (41)Она не могла понять, а я не мог объяснить ей, что её голос менял значение слов и самые обыкновенные слова звучали, как только что рождённые. (42)И таблица умножения превращалась в стихи.

(1)Дедушка спал. (2)Руки у дедушки лежали на столе; они были большие, кожа на них стала как кора на дереве, и под кожей видны были толстые чёрные жилы, эти руки много земли испахали.

– (3)Дедушка Тит, а ты всё знаешь?

– (4)Всё, Афоня, я всё знаю.

– (5)Проснись, дедушка, скажи мне про всё!

– (6)Да уж проснулся уже, пойдём сейчас белый свет пытать, – ответил дед.

(7)Старый Тит испил квасу, взял Афоню за руку, и они пошли из избы наружу. (8)Там солнце высоко стояло на небе и освещало зреющий хлеб на полях и цветы на дорожной меже. (9)Дед повёл Афоню полевою дорогой, и они вышли на пастбище, где рос сладкий клевер для коров, где колосились травы и цвели цветы. (10)Дед остановился у голубого цветка, терпеливо росшего корнем из мелкого чистого песка, показал на него Афоне, потом согнулся и осторожно потрогал тот цветок.

– (11)Это я сам знаю! – протяжно сказал Афоня. – (12)А мне нужно, что самое главное бывает, ты скажи мне про всё! (13)А этот цвет растёт, он не всё!

(14)Дедушка Тит задумался и осерчал на внука.

– (15)Тут самое главное тебе и есть!.. (16)Ты видишь: песок мёртвый лежит, он каменная крошка, и более нет ничего. (17)Камень не живёт и не дышит, он мёртвый прах. (18)Понял теперь?

– (19)Нет, дедушка Тит, – уверенно сказал Афоня, – тут понятного нету.

– (20)Ну, не понял, так чего же тебе надо, раз ты непонятливый?.. (21)А цветок жалконький такой, а он живой, и тело себе он сделал из мёртвого праха. (22)Стало быть, он мёртвую сыпучую землю обращает в живое тело и пахнет от него самого чистым духом. (23)Вот тебе и есть самое главное дело на белом свете, вот тебе и есть, откуда всё берётся. (24)Цветок этот – самый святой труженик, он из смерти работает жизнь…

– (25)А трава и рожь тоже главное делают? – спросил Афоня.

– (26)Одинаково, – сказал дедушка Тит.

– (27)А мы с тобой?

– (28)И мы с тобой, мы пахари, Афонюшка, мы хлебу расти помогаем. (29)А этот вот жёлтый цвет на лекарство идёт, его и в аптеке берут. (30)Ты бы нарвал их да снёс. (31)Отец-то твой ведь на войне; вдруг поранят его или он от болезни ослабнет, вот его и полечат лекарством.

(32)Афоня задумался среди трав и цветов. (33)Он сам, как цветок, тоже захотел теперь делать из смерти жизнь, он думал о том, как рождаются из сыпучего скучного песка голубые, красные, жёлтые счастливые цветы, поднявшие к небу свои добрые лица и дышащие чистым духом в белый свет.

– (34)Теперь я сам знаю про всё! – сказал Афоня.

(35)Дед Тит ничего не сказал. (36)Он невидимо улыбнулся своему доброму внуку и пошёл спать в избу на печку.

(37)А маленький Афоня остался один в поле. (38)Он собрал жёлтых цветов, сколько мог их удержать в охапке, и отнёс в аптеку на лекарства, чтобы отец его не болел на войне от ран. (39)В аптеке Афоне дали за цветы железный гребешок. (40)Он принёс его деду и подарил ему: пусть теперь дедушка чешет себе бороду тем гребешком.

– (41)Спасибо тебе, Афонюшка, – сказал дед.

(42)Старик кротко улыбнулся, погладил головку внука и посмотрел на него как на цветок, растущий на земле.

(1)Композитор Эдвард Григ проводил осень в лесах около Бе́ргена. (2)Все леса хороши с их грибным воздухом и шелестом листьев. (3)Но особенно хороши горные леса около моря.

(4)Однажды Григ встретил в лесу маленькую девочку с двумя косичками – дочь лесника. (5)Она собирала в корзину еловые шишки.

– (6)Как тебя зовут, девочка? – спросил Григ.

– (7)Дагни, – вполголоса ответила девочка.

(8)Она ответила так не от испуга, а от смущения. (9)Испугаться она не могла, потому что глаза у Грига смеялись.

– (10)Вот беда! – сказал Григ. – (11)Мне нечего тебе подарить. (12)Я не ношу в кармане ни кукол, ни лент, ни бархатных зайцев. (13)Слушай, Дагни, я придумал. (14)Я подарю тебе одну интересную вещь. (15)Но только не сейчас, а лет через десять.

– (16)Ой, как долго!

– (17)Понимаешь, мне нужно её ещё сделать. (18)Но такие вещи не дарят маленьким детям. (19)Я делаю подарки для взрослых. (20)Ты ещё маленькая и многого не понимаешь. (21)А теперь давай корзину. (22)Ты её едва тащишь.

(23)Дагни вздохнула. (24)Она протянула Григу корзину, которая действительно была тяжёлая.

(25)Когда среди деревьев показался дом лесника, Григ сказал:

– Ну, теперь ты добежишь сама. (26)Как же ты узнаешь о моём подарке? (27)В Норвегии много девочек с таким именем, как у тебя. (28)Как зовут твоего отца?

– (29)Хагеруп, – ответила Дагни.

«(30)Я напишу музыку, – решил Григ, – на заглавном листе я прикажу напечатать: «Дагни – дочери лесника Хагерупа, когда ей исполнится восемнадцать лет».

(31)В восемнадцать лет Дагни окончила школу. (32)По этому случаю отец отправил её погостить к своей сестре Магде. (33)Однажды тётушка предложила сходить на концерт. (34)Дагни впервые слушала симфоническую музыку. (35)Вдруг ей почудилось, что худой мужчина во фраке, объявлявший программу концерта, назвал её имя.

(36)Дядюшка и тётушка смотрели на Дагни не то с ужасом, не то с восхищением.

– (37)Что случилось? – спросила Дагни.

– (38)Слушай!

(39)Тогда Дагни услышала, как человек во фраке сказал:

– Итак, сейчас будет исполнена знаменитая музыкальная пьеса Эдварда Грига, посвящённая дочери лесника Хагерупа Дагни по случаю того, что ей исполнилось восемнадцать лет.

(40)Сначала она ничего не понимала. (41)Внутри у неё шумела буря. (42)Потом она наконец услышала, как поёт ранним утром пастуший рожок и в ответ ему сотнями переливчатых голосов, чуть вздрогнув, откликается струнный оркестр. (43)Мелодия росла, поднималась, бушевала, как ветер, неслась по вершинам деревьев, срывала листья, качала траву, била в лицо прохладными брызгами. (44)Да, это был её лес, её родина! (45)Её горы, песни рожков, шум её моря!

(46)Так, значит, это был он! (47)Тот седой человек, что помог ей донести до дому корзину с еловыми шишками. (48)Это был Эдвард Григ, волшебник и великий музыкант! (49)Так вот тот подарок, что он обещал сделать ей через десять лет!

(50)Дагни плакала, не скрываясь, слезами благодарности. (51)С каким стремительно бьющимся сердцем она хотела бы побежать к этому человеку и сказать: «Спасибо за то, что вы открыли передо мной то прекрасное, чем должен жить человек».