Пробный вариант ОГЭ по русскому 2025 от 02 Апреля

(1)Владимир Иванович Даль говорил, что в русском слове «не менее жизни, чем в самом человеке». (2)Этому живому слову Даль посвятил свою деятельность, все свои силы – его истинным призванием стало служение родному русскому слову, нашей национальной культуре. (3)Автор «Толкового словаря живого великорусского языка» достоин того, чтобы мы больше знали о судьбе этого талантливого человека, об истории создания его замечательного словаря. (4)Мы должны научиться черпать из этой удивительной книги то, что поможет нам общаться с родным словом, как с живым человеком. (5)А узнавая, постигая, разгадывая тайны русского слова, мы глубже познаём особенности национального характера, русской культуры, истории России, через общение с живым словом лучше начинаем узнавать себя.

ФИПИ F41FB8

(1)Зачем садовод осенью при первых ночных заморозках поджигает разложенные по саду кучи влажного мусора? (2)Осенние ночные заморозки – это налетающий с севера холодный ветер и ясное небо. (3)Земля теряет накопленное за день тепло в результате конвекции и теплового инфракрасного излучения, и корни деревьев могут промёрзнуть, пока они не укрыты снегом. (4)Дым от костров поднимается невысоко и не сразу опускается на землю. (5)Он расстилается над садом, образуя некое «одеяло», которое препятствует конвекции воздуха и отражает инфракрасное излучение земли над всей площадью сада.

ФИПИ 09D046

(1)В конце третьего класса, как раз по весне, когда вскрылась река и с шорохом и гулом уплыли вниз по воде рыхлые серые льдины, наша учительница Анна Николаевна привела в класс нового ученика в кителе с морскими пуговицами. (2)Эти пуговицы бросились мне в глаза прежде всего: у всех были железные пуговицы со звёздочкой, а у Витьки Борецкого – с якорями.

(3)Витька Борецкий сидел в классе тихо на предпоследней парте, посверкивал завидными пуговицами, был тих и аккуратен, тянул руку, если хотел сказать или спросить, в общем, был образцовым пай-мальчиком, совершенно непохожим на нашу шумливую братию.

(4)Вовка Мешков с первого дня невзлюбил Борецкого. (5)У Мешкова о́троду не было внутренних тормозов. (6)Был он развязный, невоспитанный, и у него даже, казалось, глазки хищно щурились, когда он смотрел на Витьку. (7)Вот и придумал он Борецкому неприличную кличку и так затерроризировал бедного Витьку, что тот решил перейти в другую школу.

(8)И вот однажды Анна Николаевна сказала, что школе дали много денег для оборудования, и мы отправились в магазин наглядных пособий.

– (9)Ребята, выбирайте, что вам нравится! – скомандовала Анна Николаевна.

(10)Мы, как дрова, таскали на телегу стеклянные пирамиды, циркули, банки со змеями и лягушками.

(11)Когда мы зашли в магазин за новыми охапками пособий, Анна Николаевна вдруг остановилась. (12)Потом она задумчиво проговорила:

– Деньги-то ещё остались. (13)Чего бы ещё купить?

(14)Я не успел подумать о самом страшном для меня во всём магазине, как Анна Николаевна воскликнула, смеясь:

– Скелет продаётся?

(15)В ту же секунду меня озарило. (16)А ведь этот скелет спасёт Витьку! (17)Я был абсолютно уверен, что самое страшное пособие поможет Витьке остаться в нашей школе, помириться с Вовкой и забыть свою позорную кличку.

(18)А план уже отчеканился в моей голове, и я как бы невзначай предложил Витьке:

– Хочешь сфотографироваться с ним?

(19)Решительным шагом я подошёл к Борецкому, придвинул его к скелету, взял костлявую кисть и положил Витьке на плечо. (20)Щёлкнул затвор. (21)Готово!

(22)Вечером я предложил Борецкому прогуляться в поисках желанной встречи с Вовкой.

(23)Вовку мы встретили на набережной, где он катался на велосипеде.

(24)Неторопливым движением я достал фотографию и протянул Вовке.

– (25)Посмотри!

(26)Он нехотя взял карточку, и глаза у него поехали на лоб.

– (27)Ну ты даё-ёшь! – прошептал он и уставился на Витьку.

(28)Я ликовал. (29)Пусть попробует теперь Вовка повторить позорную кличку, выдуманную для Витьки! (30)Язык у него больше не повернётся!

(31)Мешков глядел на Борецкого с ярко выраженным уважением, и Витька потихоньку выпрямлял спину, приподнимал подбородок. (32)А Вовка всё смотрел на Витьку, и взгляд его постепенно становился восторженным.

По А.А. Лиханову

(1)Началась эта му́ка в далёкие годы, в классе пятом или шестом.

(2)Глебов жил в своём двухэтажном подворье рядом с серым, громадным, наподобие целого города или даже целой страны, домом в тысячу окон. (3)Серая громада висла над переулочком, по утрам за́стила солнце, а вечерами сверху летели звуки музыки. (4)Там, в поднебесных этажах, шла, казалось, совсем иная жизнь, чем внизу. (5)И у Глебова с малолетства появилось жженье в душе: то ли зависть, то ли ещё что.

(6)Мать Глебова работала билетёршей в кинотеатре. (7)И вот служба её в кинотеатре – захудаленьком, в одном из замоскворецких переулков – составляла предмет немалой гордости Глебова и отличала его величайшей льготой: на любой фильм мог пройти без билета. (8)А иногда в дневные часы, когда мало зрителей, мог даже товарища провести, а то и двух.

(9)Эта привилегия была основой могущества Глебова в классе. (10)Он пользовался ею расчётливо и умно́: приглашал мальчиков, в дружбе которых был заинтересован, от которых чего-либо ждал взамен, иных долго кормил обещаниями, прежде чем оказывал благодеяние, а некоторых мерзавцев навсегда лишал своей милости. (11)Продолжалась глебовская власть – ну не власть, а, скажем, авторитет – и оставалась непоколебленной, пока не возник Лёвка Шулепа. (12)Первые дни он держался надменно, поглядывал своими голубенькими глазами на всех сонно и презрительно, ни с кем не заводил разговор и сел за одну парту с девчонкой. (13)Его решили проучить, вернее, унизить. (14)А ещё точнее – опозорить. (15)Глебов горячо подговаривал расправиться с Шулепой, который ему не нравился, но в последний миг решил не участвовать в расправе.

(16)Мальчишки – их было человек пять – зазвали Лёвку после уроков на задний двор, окружили, о чём-то заспорили, и вдруг Медведь, главный силач класса, охватил Лёвку за шею, опрокинул его рывком навзничь, остальные с криками «ого-го!» набросились, Лёвка сопротивлялся, бил ногами, но его, конечно, смяли, скрутили, кто-то сел ему на грудь. (17)И вдруг раздался громкий треск, будто взорвалась хлопушка или лопнула автомобильная шина. (18)Тут все пятеро кинулись в стороны, Лёвка поднялся на ноги, а в руке он держал пугач, который стрелял особыми пистонами. (19)Шулепа вышел из этой истории победителем, а нападавшие были посрамлены и впоследствии всячески старались помириться и подружиться с ним.

(20)Так Лёвка из человека, которого собирались на весь свет опозорить, превратился в героя. (21)И с этого, наверное, времени зародилась у Глебова та тяжесть на дне души… (22)И нет несчастнее людей, поражённых завистью. (23)И не было сокрушительней несчастья, чем то, что случилось с Глебовым в миг его, казалось бы, высшего торжества.По Ю.В. Трифонову

(1)Композитор Эдвард Григ проводил осень в лесах около Бе́ргена. (2)Все леса хороши с их грибным воздухом и шелестом листьев. (3)Но особенно хороши горные леса около моря.

(4)Однажды Григ встретил в лесу маленькую девочку с двумя косичками – дочь лесника. (5)Она собирала в корзину еловые шишки.

– (6)Как тебя зовут, девочка? – спросил Григ.

– (7)Дагни, – вполголоса ответила девочка.

(8)Она ответила так не от испуга, а от смущения. (9)Испугаться она не могла, потому что глаза у Грига смеялись.

– (10)Вот беда! – сказал Григ. – (11)Мне нечего тебе подарить. (12)Я не ношу в кармане ни кукол, ни лент, ни бархатных зайцев. (13)Слушай, Дагни, я придумал. (14)Я подарю тебе одну интересную вещь. (15)Но только не сейчас, а лет через десять.

– (16)Ой, как долго!

– (17)Понимаешь, мне нужно её ещё сделать. (18)Но такие вещи не дарят маленьким детям. (19)Я делаю подарки для взрослых. (20)Ты ещё маленькая и многого не понимаешь. (21)А теперь давай корзину. (22)Ты её едва тащишь.

(23)Дагни вздохнула. (24)Она протянула Григу корзину, которая действительно была тяжёлая.

(25)Когда среди деревьев показался дом лесника, Григ сказал:

– Ну, теперь ты добежишь сама. (26)Как же ты узнаешь о моём подарке? (27)В Норвегии много девочек с таким именем, как у тебя. (28)Как зовут твоего отца?

– (29)Хагеруп, – ответила Дагни.

«(30)Я напишу музыку, – решил Григ, – на заглавном листе я прикажу напечатать: «Дагни – дочери лесника Хагерупа, когда ей исполнится восемнадцать лет».

(31)В восемнадцать лет Дагни окончила школу. (32)По этому случаю отец отправил её погостить к своей сестре Магде. (33)Однажды тётушка предложила сходить на концерт. (34)Дагни впервые слушала симфоническую музыку. (35)Вдруг ей почудилось, что худой мужчина во фраке, объявлявший программу концерта, назвал её имя.

(36)Дядюшка и тётушка смотрели на Дагни не то с ужасом, не то с восхищением.

– (37)Что случилось? – спросила Дагни.

– (38)Слушай!

(39)Тогда Дагни услышала, как человек во фраке сказал:

– Итак, сейчас будет исполнена знаменитая музыкальная пьеса Эдварда Грига, посвящённая дочери лесника Хагерупа Дагни по случаю того, что ей исполнилось восемнадцать лет.

(40)Сначала она ничего не понимала. (41)Внутри у неё шумела буря. (42)Потом она наконец услышала, как поёт ранним утром пастуший рожок и в ответ ему сотнями переливчатых голосов, чуть вздрогнув, откликается струнный оркестр. (43)Мелодия росла, поднималась, бушевала, как ветер, неслась по вершинам деревьев, срывала листья, качала траву, била в лицо прохладными брызгами. (44)Да, это был её лес, её родина! (45)Её горы, песни рожков, шум её моря!

(46)Так, значит, это был он! (47)Тот седой человек, что помог ей донести до дому корзину с еловыми шишками. (48)Это был Эдвард Григ, волшебник и великий музыкант! (49)Так вот тот подарок, что он обещал сделать ей через десять лет!

(50)Дагни плакала, не скрываясь, слезами благодарности. (51)С каким стремительно бьющимся сердцем она хотела бы побежать к этому человеку и сказать: «Спасибо за то, что вы открыли передо мной то прекрасное, чем должен жить человек».

По К.Г. Паустовскому

(1)Алька училась в нашем классе и ни с кем из класса не дружила. (2)Она была совсем некрасивая: маленькая, тощая, волосы висят, как бело-рыжие прямые нитки, закрывают уши, лоб, глаза. (3)Иногда Алька уберёт чёлку, но ненадолго: нагнёт голову – волосы опять висят, и через них виднее всего веснушки – много, и все яркие, рыжие. (4)Губы у Альки почти всегда сжаты, а носик небольшой, красный, и Алька почти всегда им шмыгает, потому что одежда у неё старовата, как почти у всех в классе. (5)Из той одежды, что была до войны, выросла, а новую шить не из чего. (6)Другие ребята донашивают вещи старших сестёр и братьев, бабушки перешивают что-то своё. (7)А у Альки ни сестёр, ни братьев, ни дедушки, ни бабушки.

(8)Папа у неё – на фронте, мать – день и ночь на шинном заводе. (9)Сколько продукции надо выпустить, а мужики – на войне! (10)Алька тоже хотела идти работать, но мать уговорила учиться, сказала:

– Долю твою отработаю, не беспокойся.

(11)Мне нравилось смотреть на Альку. (12)Наверное, потому что сразу видно: она никогда не врала. (13)Просто что думала, то и делала сразу. (14)Даже глупости.

(15)Ещё у нас в классе была Эля Гладких, очень красивая, как фарфоровая кукла. (16)У неё были косы длинные, ровные, блестящие. (17)Мама ей сама их расчёсывала, заплетала, очень следила за Элей.

(18)На фронт, конечно, нас не взяли бы. (19)Но мы и сами понимали, что делать нам на войне пока нечего. (20)Помогать фронту надо было. (21)Но как? (22)Учиться! (23)Так говорили все: и радио, и родственники, и учителя. (24)Мы и учились, кто как мог. (25)В общем, неплохо.

(26)Мальчишки бегали помогать при разгрузке на вокзал, на склады. (27)Моральная сторона здесь иногда поддерживалась материальной. (28)Мальчишки и нам приносили заработанное, правда, нечасто. (29)Говорили, что мальчишки были более голодными, чем мы, потому что больше двигались. (30)И всё-таки был случай, когда они угостили нас солёными огурцами. (31)А однажды насы́пали в карманы пшеничное зерно. (32)Дома нам из него сварили кашу.

(33)Девочки из класса пошли в госпиталь. (34)Робея, подталкивая друг друга, задержались перед решёткой с узорным литьём. (35)Эля прошла первой, так получилось.

(36)Из дверей госпиталя навстречу нам вышла группа медсестёр. (37)Путаясь и сбиваясь, мы рассказали, зачем пришли. (38)Сёстры перестали смеяться и разговаривать, посмотрели на одну – самую упитанную
и румяную. (39)Потом оказалось, что это старшая медсестра.

– (40)Это хорошо, – сказала она, подумав. – (41)У нас много лежачих тяжёлых раненых, будете кормить их, помогать санитаркам. (42)Кому почитаете, кому письмо напи́шете – всё раненым польза… (43)А этой замарашке сначала вымыться надо, – кивнула она на Альку. – (44)Вон бери пример с подруги! – (45)И она показала на Элю.

(46)Алька повернулась, решительно высморкалась и пошла прочь
к калитке. (47)Я хотела догнать, но все уже входили в двери госпиталя.

(48)Через несколько дней Эля перестала ходить к раненым.

– (49)У меня болит голова. (50)Мама сказала, это оттого, что
в палатах душно.

(51)Действительно, в палатах было душно.

(52)Я уговаривала раненых, что лежали возле окна, укрыть их как следует. (53)И как приходила, сразу открывала окно. (54)Они скоро привыкли.

– (55)Ну, сестрёнки пришли! (56)Сейчас будут воздушные процедуры!

(57)Альке (она, конечно, пришла на другой день) дали самый драный, застиранный халат, весь в лохмотьях. (58)И каково же было наше удивление, когда на следующее утро Алька, румяная, причёсанная, даже веснушки у неё сияли как новенькие, вошла в палату в аккуратном, отглаженном, даже нарядном белом халате. (59)Они с мамой всю ночь приводили его в порядок, штопали, гладили, перешивали Альке по росту.

– (60)А мы-то собирались его списать, – сказала старшая медсестра.

– (61)Ну и дурочка, что себе не оставила, – сказала Эля, узнав об этом случае. – (62)Сшила бы из него платье. (63)Смотри, туфли у тебя дырявые, прямо на босых ногах. (64)Да и платье – я давно хотела сказать – тебе в нём не стыдно? (65)Ходить в лохмотьях – уважать не будут.

– (66)Хоть уважают, хоть не уважают, – ответила Алька, – нам плевать. (67)Тебя-то уважать не за что. (68)Ясно?

По Т.И. Александровой