Пробный вариант ОГЭ по русскому 2025 от 05 Апреля

(1)В словарном составе русского языка, кроме лексики исконной, есть и пласт слов заимствованных, то есть пришедших к нам из других языков, славянских и неславянских. (2)Эту восприимчивость нашего языка к включению в свой состав слов из других языков отметил ещё А.С. Пушкин, писавший о русском языке как о «гибком и мощном в своих оборотах и средствах», «переимчивом и общежительном в своём отношении к чужим языкам». (3)Среди слов, заимствованных из славянских языков, особую роль играют старославянизмы – слова, пришедшие в русский язык из языка древнейших памятников письменности. (4)Старославянский язык (по происхождению древнеболгарский) получил широкое распространение в Древней Руси, так как был в значительной степени понятен русским людям и его усвоение не представляло большой трудности. (5)Он способствовал обогащению словарного состава русского языка.

(1)Более 80 % информации об окружающем нас мире мы получаем с помощью зрения, воспринимая глазами свет, который излучают или отражают окружающие нас предметы. (2)Неудивительно, что человечество уже в глубокой древности проявило интерес к изучению всевозможных световых явлений. (3)Для того чтобы выяснить природу света и создать теорию световых явлений, надо было собрать соответствующий экспериментальный материал и установить ряд эмпирических, то есть полученных опытным путём, законов. (4)На этой основе были выдвинуты гипотезы о природе света, а проверка следствий из них позволила опровергнуть одни предположения и подтвердить другие. (5)Так в конце XIX – начале XX века была создана современная теория световых явлений.

(1)На столе в комнатушке лежали драные-передраные книги, и мне надлежало, пользуясь клеем, пачкой папиросной бумаги, газетами и цветными карандашами, склеивать рваные страницы, прикреплять к серединке оторванные, укреплять корешок и обложку, а потом обёртывать книгу газетой, на которую следовало приклеить кусок чистой бумаги с красиво, печатными буквами написанными названием и фамилией автора.

(2)«Одетую» мной книгу Житкова «Что я видел» Татьяна Львовна признала образцовой, и я, уединившись в библиотечных кулисах, множил, вдохновлённый похвалой, свои образцы.

(3)Благоговейная тишина, запахи книг оказывали на меня магическое действие. (4)На моём счету числилось пока что ничтожно мало прочитанного, зато всякий раз именно в этой тишине книжные герои оживали в моём воображении! (5)Не дома, где мне никто не мешал, не в школе, где всегда в изобилии приходят посторонние мысли, не по дороге домой или из дома, когда у всякого человека есть множество способов подумать о разных разностях, а вот именно здесь, в тишине закутка, ярко и зримо представали передо мной расцвеченные, ожившие сцены, и я превращался в самых неожиданных героев.

(6)Кем я только не был!

(7)И Филипком из рассказа графа Льва Толстого, правда, я при этом замечательно и с выражением умел читать, и, когда учитель в рассказе предлагал мне открыть букварь, я шпарил все слова подряд, без ошибок, приводя в недоумение и ребят в классе, и учителя, и, наверное, самого графа, потому что весь его рассказ по моей воле поразительно менялся. (8)А я улыбался и въявь, и в своём воображении и, как маленький Филипок, утирал мокрый от волнения лоб большой шапкой, нарисованной на картинке.

(9)Я представлял себя и царевичем, сыном царя Салтана, и менял действие сказки Пушкина, потому как поступал, на мой взгляд, разумнее: тяпнув в нос или щёку сватью бабу Бабариху, я прилетал к отцу, оборачивался самим собой и объяснял неразумному, хоть и доброму, Салтану, что к чему в этой затянувшейся истории.

(10)Или я представлял себя Гаврошем и свистел, издеваясь над солдатами, на самом верху баррикады. (11)Я отбивал чечётку на каком-то старом табурете, показывал нос врагам, а пули жужжали рядом, и ни одна из них не задевала меня, и меня не убивали, как Гавроша, я отступал вместе с последними коммунарами, прятался в проходных дворах. (12) Потом я ехал в родной город и оказывался здесь, в библиотечном закутке, и от меня ещё пахло порохом парижских сражений.

(13)Сочиняя исправленные сюжеты, я замирал, глаза мои, наверное, останавливались, потому что, если фантазия накатывала на меня при свидетелях, я перехватывал их удивлённые взгляды, – одним словом, воображая, я не только оказывался в другой жизни, но ещё и уходил из этой.

(1)Школьники смотрели на избиение совершенно спокойно. (2)Они всегда смотрели так, если били кого-то, до кого другим не было никакого дела. (3)И только появление «бесноватой» пробудило в них интерес. (4)Спортивный интерес.

(5)Год назад, когда она переводилась в эту школу, Агния была хрупкой милой девочкой с потрясающими длинными медово-русыми волосами, похожей на принцессу настолько, насколько может быть похожей на принцессу девчонка, не отличающаяся благонравным характером.

(6)Но волосы она обстригла и перекрасила в первую же неделю, а со второй она уже записалась в какие-то секции, и теперь язык не поворачивался назвать её «хрупкой». (7)А дралась она действительно здорово.

(8)Причём (и это всегда удивляло и учеников, и учителей) она всегда дралась без причины. (9)Вот и в этот раз ввязываться в драку со старшеклассниками причины не было никакой – всего лишь один мальчишка, которого они толкали, не выпуская из круга, забавляясь его беспомощностью. (10)А мальчишка просто был сердечником, и просто ему уже было плохо, но он никак не мог вырваться.

(11)«Совсем озверели, – налетев со спины, Агния повалила одного из старшеклассников на землю и протянула мальчику руку, – идём!»

(12)Тот, пошатываясь от слабости, шагнул к ней из окружения.

(13)«Агни, наглеешь…» – раздался за его спиной угрожающий шёпот.

(14)И старшеклассник, сплюнув, поднялся с земли.

(15)Агния рывком оттащила мальчика за спину.

(16)«Беги!» – приказала она, оттолкнув его, и шагнула навстречу противникам.

(17)Много раз школьники абсолютно спокойно смотрели на то, как силы покидали её с каждым ударом. (18)Но Агния никогда не сдавалась. (19)Она падала, она поднималась или не могла подняться, но не сдавалась она никогда. (20)Поэтому били её всегда очень жестоко. (21)А в этот раз всё должно быть ещё хуже, наверное.

(22)Старшеклассник с рассечённой губой шагнул к девушке первым, противно ухмыляясь и разминая кулаки. (23)Слышно было, как они похрустывают.

(24)Агния только усмехнулась и сбросила кожаную сумку на землю. (25)Всё будет значительно хуже, чем всегда.

– (26)Я в милицию звоню! – раздался из-за спин школьников смутно знакомый голос, он дрожал от страха и напряжения. – (27)Я уже звоню! (28)Отойдите от неё!

(29)Щуплый семиклассник Витька с дрожащими от страха губами и полными слёз глазами поднял сотовый телефон над головой. (30)И в первое мгновение школьники усмехнулись, увидев его. (31)Но потом они разглядели в его взгляде нечто, чего не видели прежде. (32)Это была решимость.

– (33)Отойдите от неё! – сорвавшись на истерический визг, повторил Витька.

(34)И старшеклассники, переглянувшись, отступили от девушки.

– (35)В другой раз.

(36)Больше не ожидалось ничего интересного, и все стали расходиться кто куда.

(37)Посмотрев на Витьку, Агния слабо улыбнулась и провела ладонью по его волосам.

– (38)Ты молодец. (39)Смелый.

– (40)Я не смелый… – возразил Витька тихо.

– (41)Я сказала: смелый, – повторила Агния. – (42)Потому, что ты взял ответственность на себя в жизни, а не на словах. (43)Настоящую ответственность.

(44)Мальчишка-сердечник, всё еще синий от слабости, смотрел на них мутными глазами и ничего не понимал…

(1)На Кубани стояли дождливые осенние дни. (2)Доро́ги стали почти непроходимыми. (3)Армия отступала, шли бои, но немцы каждый день прорывались в тыл, и госпитали каждый день меняли свои места, откочёвывая всё глубже на юг.

(4)В пять часов вечера у разбитого снарядом сарая остановилась старенькая санитарная летучка – дребезжащая, расшатанная машина с дырявым брезентовым верхом. (5)Из летучки вылезла её хозяйка – военфельдшер Маруся, которую, впрочем, никто в дивизии по имени не называл, а все называли Малышкой. (6)Она и в самом деле была настоящая малышка – семнадцатилетняя курносая девчонка с тонким детским голосом и такими маленькими руками и ногами, что, казалось, на них во всей армии не подберёшь ни одной пары перчаток и сапог.

(7)Малышка соскочила с машины и, стараясь придать своему хорошенькому лицу строгое выражение, спросила:

– Где раненые?

(8)Санитар повёл Малышку внутрь сарая. (9)Там на грязной соломе лежали семь тяжелораненых. (10)Малышка вошла, посмотрела, сказала:

– Ну вот, сейчас я вас отвезу, – и потом ещё что-то ласковое, что она всегда говорила раненым.

(11)Лица у всех были бледные, солома местами промокла от крови. (12)Малышка физически, всем телом, вспомнила ту дорогу, которую она только сейчас проделала из медсанбата – двадцать километров страшных рытвин и ухабов – и представила себе опять эти толчки и падения уже не на своём теле, а вот на этих кровоточащих, израненных телах, лежащих на земле. (13)Она даже поморщилась, словно от боли, но сейчас же на её лицо вернулась обычная добрая улыбка.

(14)Она с санитаром перенесла тех, кто был ранен в ноги, потом перетащили ещё троих. (15)Теперь в летучке уже не оставалось места, и седьмого некуда было положить. (16)Раненый полусидел у стенки сарая, то и дело впадая в забытьё. (17)Малышка в последний раз вошла в сарай. (18)Этого седьмого приходилось оставить до следующей летучки. (19)Но когда она вошла, он потянулся навстречу. (20)Малышка встретила его взгляд, такой ожидающий, что оказалось невозможным оставить его здесь.

– (21)Вы можете сидеть в кабине? – спросила она.

– (22)Могу, – сказал раненый и снова закрыл глаза.

(23)Малышка вдвоём с санитаром дотащила его до машины и усадила в кабине на своё место.

– (24)А вы, товарищ военфельдшер? – спросил шофёр.

– (25)А я на подножке, – сказала Малышка весело.

(26)Летучка тронулась. (27)На рытвинах она, как утка, переваливаясь с боку на бок, вылетала из колеи и подпрыгивала с треском, который больно отдавался в ушах Малышки. (28)Она чувствовала, как в этот момент в кузове раненых приподнимало в воздух и ударяло о дно машины.

(29)К хуторку, где располагался санбат, подъехали уже перед самой темнотой. (30)Малышка подбежала к знакомой хате, но там было пусто.

(31)Она снова стала на подножку, и машина двинулась. (32)До госпиталя осталось ещё двадцать километров. (33)Дорога становилась всё хуже и хуже. (34)Где-то далеко слева виднелись вспышки орудийных выстрелов. (35)Мотор два раза глох, шофёр вылезал и, чертыхаясь, возился с карбюратором. (36)Малышка не слезала. (37)Ветер дул навстречу, и косой дождь заливал лицо и глаза. (38)Ей много раз казалось, что вот-вот она свалится.

(39)Наконец они добрались до места. (40)Малышке почудилось что-то недоброе в той тишине, которая стояла в селе. (41)Она соскочила с машины и побежала к дому, где помещался госпиталь. (42)У машины возились двое красноармейцев.

– (43)Здесь госпиталь? – спросила Малышка.

– (44)Уехал два часа назад. (45)Вот последние медикаменты грузим.

(46)Красноармеец назвал село за сорок километров отсюда.

(47)Малышка подошла к летучке и произнесла:

– Товарищи… (48)Уехал госпиталь, – сказала Малышка упавшим голосом. – (49)Ещё сорок километров до него ехать. (50)Поте́рпите?

– (51)Дотерпим, – сказал старый казак, – ты вези нас, а мы петь будем.

(52)Малышка стала на подножку, машина тронулась, и сквозь всплески воды и грязи и гудение мотора она услышала, как в кузове сначала один, потом два, потом три голоса затянули песню. (53)Девушка почувствовала, что, наверное, им в самом деле легче оттого, что они поют, и если кто-нибудь из них стонет, то другие не слышат.

(54)Пропев до конца песню, раненые начинали петь её сначала.

(55)Глубокой ночью, когда на окраине станицы санитары вместе с Малышкой подошли к летучке, чтобы наконец выгрузить раненых, из кузова всё ещё лилась песня…

(56)Малышка заснула, не раздеваясь, в приёмном покое. (57)А шофёр сидел в хате с другими шофёрами и говорил:

– Восемьдесят километров проехали. (58)Ну, Малышка! (59)Одним словом, сестра милосердия.

(1)Как только у нас с Пашкой появлялся какой-нибудь замысел, неизменно оказывалось, что в прошлом кто-то уже опередил нас. (2)Нельзя же заново изобретать самолёт, если его давно изобрели. (3)Или открывать новые страны, если всё уже пройдено вдоль и поперёк! (4)Выходило, что мы родились слишком поздно и пути к славе для нас закрыты.

(5)Я высказался в этом смысле дома, но мать, удивлённо посмотрев на меня, сказала:

– Экий ты, оказывается, ещё маленький!.. (6)Иди вон на огороде славу зарабатывай...

(7)Пашка заметил:

– Почему это матери, как правило, детей любят…(8)Любят, а не понимают? (9)Вот раньше было: «Благословляю тебя, сын мой, на подвиг...» (10)А тут – на огород!..

(11)Пашка хочет быть как Циолковский. (12)Он всегда что-нибудь изобретает. (13)Он построил машину, чтобы наливать воду в колоду для коровы. (14)Машина, правда, сама воду наливать не могла; зато если налить вёдрами, то потом достаточно нажать железный рычаг, чтобы бочонок опрокинулся и половина воды попала в колоду.

(15)Мать поругивала Пашку за то, что он нагородил у колодца всяких палок, однако всё обходилось. (16)Но однажды Пашкин отец в сумерки наступил на рычаг и его окатило с головы до пят. (17)Он тут же изломал Пашкину «механику» и задал бы самому изобретателю, да тот убежал.

(18)У меня нет пристрастия к технике – мне больше нравится читать. (19)Но все книги, какие я мог достать, уже читаны-перечитаны, и я попробовал написать свою.

(20)Я выпросил у отца большую конторскую книгу. (21)Вывел на обложке: «Летопись. (22)Древняя, средняя и новая история деревни Тыжи, сочинённая Н.И. Березиным».

(23)Вначале описание деревни шло гладко. (24)Но после слов: «Заложена деревня в...» – начались затруднения. (25)Основание деревни относилось, конечно, к древней истории, но никаких древностей мне обнаружить не удалось.

(26)Ничего, к сожалению, не вышло и со средней историей. (27)Дед Савва, к которому я пристал с расспросами, отмахнулся.

– (28)Какая, к лешему, у нашей деревни история! (29)Бедовали в этой чащобе – вот и вся история.

(30)История деревни осталась ненаписанной, но там меня теперь зовут не иначе как Колька-летописец...

(31)Да, мы могли бы удивить мир, но пока не знали чем.