Пробный вариант ОГЭ по русскому 2025 от 04 Апреля

(1)Хотя идея построить судно, которое будет погружаться под воду и всплывать по желанию экипажа, достаточно стара, первые действующие подводные лодки появились только в XIX веке. (2)Тогда же, во время гражданской войны в США, состоялась и первая удачная атака подводной лодкой надводного корабля. (3)А в начале XX века появились технологии, позволившие таким лодкам выходить в открытое море, погружаться на несколько часов под воду и из глубины наносить торпедные удары по кораблям, находящимся на поверхности. (4)Уже в начале Первой мировой войны новый вид морского вооружения заставил весь мир обратить на себя внимание: немецкая подлодка в течение получаса пустила ко дну сразу три английских крейсера. (5)Это казалось невероятным: маленький кораблик с немногочисленным экипажем потопил три огромных военных судна, которые обслуживали сотни людей!

(1)Самым первым инструментом счёта у древнего пещерного человека в верхнем палеолите, безусловно, были пальцы рук. (2)Природа предоставила человеку этот универсальный счётный инструмент. (3)У многих народов пальцы (или их суставы) при любых торговых операциях выполняли роль первого счётного устройства, для большинства бытовых потребностей людей их помощи вполне хватало. (4)Счёт дюжинами ведёт своё начало от счёта по фалангам пальцев рук, при этом большой палец играл роль счётчика, при помощи которого пересчитывались фаланги других пальцев. (5)Двенадцать получается, если, например, начать с нижней фаланги указательного пальца и закончить верхней фалангой мизинца.

(1)Когда нас оделили мороженым и фруктами, делать на ковре было нечего, и мы, несмотря на косые, палящие лучи солнца, встали и отправились играть.

– (2)Ну, вот что! – сказала Любочка, щурясь от солнца и припрыгивая по траве. – (3)Давайте в Робинзона.

– (4)Нет... скучно, – сказал Володя, лениво повалившись на траву и пережёвывая листочек, – вечно в Робинзона! (5)Ежели непременно хотите, так давайте лучше беседочку строить.

(6)Володя заметно важничал: должно быть, он гордился тем, что приехал на охотничьей лошади, и притворялся, что очень устал. (7)Может быть, и то, что у него уже было много здравого смысла и слишком мало силы воображения, чтобы вполне наслаждаться игрою в Робинзона. (8)Игра эта состояла в представлении сцен из Робинзона, которого мы читали незадолго перед этим.

– (9)Ну, пожалуйста... отчего ты не хочешь играть с нами? – приставали к нему девочки.

– (10)Право, игра не стоит свеч! – сказал Володя, потягиваясь и вместе с тем самодовольно улыбаясь.

– (11)Так лучше бы дома сидеть, коли никто не хочет играть, – сквозь слёзы выговорила Любочка.

(12)Она была страшная плакса.

– (13)Ну, пойдёмте; только не плачь, пожалуйста: терпеть не могу!

(14)Снисхождение Володи доставило нам очень мало удовольствия; напротив, его ленивый и кислый вид разрушал всё очарование игры. (15)Когда мы сели на землю и, воображая, что плывём на рыбную ловлю, изо всех сил начали грести, Володя сидел, сложив руки и в позе, не имеющей ничего схожего с позой рыболова. (16)Я заметил ему это, но он отвечал, что оттого, что мы будем больше или меньше махать руками, мы ничего не выиграем и не проиграем и всё же далеко не уедем. (17)Я невольно согласился с ним. (18)Когда, воображая, что я иду на охоту, с палкой на плече, я отправился в лес, Володя лёг на спину, закинул руки под голову и сказал мне, что будто бы и он ходил. (19)Такие поступки и слова, охлаждая нас к игре, были крайне неприятны, тем более что нельзя было в душе не согласиться, что Володя поступает благоразумно.

(20)Я сам знаю, что из палки не только что убить птицу, да и выстрелить нельзя. (21)Это игра. (22)Коли так рассуждать, то и на стульях ездить нельзя, а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один садился кучером, другой – лакеем, девочки – в середину, три стула были тройка лошадей, – и мы отправлялись в дорогу. (23)И какие разные приключения случались в этой дороге! (24)И как весело и скоро проходили зимние вечера!.. (25)Ежели судить по-настоящему, то игры никакой не будет.

(26)А если игры не будет, что же тогда остаётся?

(1)Утро дышало свежестью. (2)Над рекой висел прозрачный туман, но солнечные лучи уже золотили тихую гладь. (3)Поднимавшийся берег покрывала изумрудная трава, испещрённая бесчисленными искорками росы. (4)Воздух, насыщенный пряными ароматами диких цветов, застыл. (5)Тихо – лишь в зарослях камыша у самой воды колокольцами звенели комары. (6)Вадимка сидел на берегу и смотрел, как старый тополь роняет белоснежные, кружащиеся в застывшем воздухе пушинки и как они белыми корабликами плывут по реке. (7)Тонкое поскуливание нарушило спокойствие утра.

(8)Мальчик вздрогнул – вспомнил, зачем пришёл сюда. (9)Слёзы подступили к горлу, стали душить, но он сдержался – не заплакал.

(10)Вчера ощенилась Жучка: принесла четверых. (11)Мать увидела Жучкин живот и давай причитать на всю деревню! (12)«Не углядел! (13)Сколько раз говорила: не пускай собаку со двора! (14)Что прикажешь с ними делать?»

(15)Виноват Вадимка. (16)И спрос теперь с него. (17)Мать приказала к вечеру от щенят избавиться – утопить. (18)Легко сказать, а вот попробуй, исполни... (19) Они хоть маленькие, слепые, а живые существа!

(20)Представить, как Жучкиных щенят топить будет, Вадимка не мог. (21)Казалось, чего проще: оставь мешок у воды – река сама сделает своё дело – и гуляй без хлопот и забот...

(22)Вадимка так не сумел бы. (23)Размазывая грязными ладонями слёзы, утёр лицо, сложил щенят обратно и решительно направился в деревню.

(24)У сельпо в ожидании утреннего хлеба толпился народ – всё больше женщины. (25)Увидав знакомое лицо, Вадимка подошёл к крылечку.

– (26)Здравствуйте, тётя Маша, – заливаясь краской, обратился к дородной женщине.

– (27)Здоро́во! (28)Чего в мешке? – сразу заинтересовалась любопытная тётя Маша.

– (29)Сейчас покажу! – засуетился Вадимка. – (30)Щенки Жучкины. (31)Может, возьмёте?

– (32)Разве щенки? (33)Крысята какие-то, – сострила женщина. (34)Собравшиеся вокруг прыснули.

– (35)Маленькие ещё – вчера родились...

– (36)Раз вчера, то неси-ка их к мамке. (37)Вона разревелись – жрать хотят.

– (38)Не могу. (39)Мать запретила – с ними домой ни ногой. (40)Может, всё-таки возьмёте?

(41)Но женщины, потеряв к мешку интерес, одна за другой расходились. (42)Сельпо открыли, и тётя Маша деловито направилась к дверям. (43)Вздохнув, мальчик уныло поплёлся прочь.

– (44)Вадик, постой!

(45)Вадимка обернулся: Николай Егорыч – колхозный ветеринар, давний приятель отца.

– (46)Ты вот что, ступай к деду Борису – охотнику. (47)У него Сильва, между прочим, ощенилась, восемь штук принесла. (48)Может, возьмёт старик твоих-то.

(49)Окрылённый, мчался Вадимка к дому охотника...

(1)Мама, когда я ещё не учился в школе, работала инженером и много чертила. (2)Чертежи были такие красивые, а её готовальня с блестящими штуками была такая необыкновенно притягательная, что я не мог пройти мимо. (3)Конечно, меня отлавливали, не пускали, но несколько чертежей я всё же испортил, какие-то циркули сломал.

– (4)Его явно тянет к точным наукам, – серьёзно говорила мама отцу.

(5)В школе сразу стало ясно, что меня к точным наукам не тянет. (6)Я учился очень средне. (7)Мама говорила, что если я так продолжу, то стану грузчиком. (8)Выражение же лица отца в это время было таким, что я догадывался: он сомневается, что мама говорит правду.

(9)Короче, профессия грузчика как перспективная мною никогда не рассматривалась.

(10)Когда я учился в старших классах, родители преподавали в университете. (11)Мама вела термодинамику, а отец работал заведующим кафедрой на экономическом факультете.

(12)Но алгебра, геометрия и физика по-прежнему были самыми тёмными для меня предметами. (13)Родители сами понимали, что по их стопам я не пойду, и даже не намекали на это.

(14)Какие возможности у меня имелись? (15)Университет, институт культуры и, конечно же, медицинский.

(16)Медицинский мне всегда нравился. (17)Во-первых, там преподавал мой любимый дядя. (18)Во-вторых, там учился мой троюродный брат, который мне тоже нравился. (19)Но как-то пугала так называемая анатомичка. (20)Я понимал: даже просто войти в здание, где она находится, я не смогу, духу не хватит.

(21)Тогда я стал ходить в институт культуры. (22)Слушал и смотрел выступления студенческого хора, концерты студентов эстрадного отделения, спектакли, поставленные и сыгранные студентами. (23)Конечно, я тогда плохо разбирался в этом, но мертвенную скуку и ужасающую безрадостность увиденного чувствовал. (24)3апах «анатомички», казалось, преследовал меня, он исходил там от всего: во всех выступлениях была видна ненужность происходящего. (25)Ненужность никому! (26)Ни выступающим, ни зрителям. (27)Это отсутствие надежды на радость заставило меня твёрдо отказаться от мысли поступить в институт культуры.

(28)Но я хотел... (29)Не знаю, чего я хотел. (30)Ничего определённого. (31)Мне хотелось быть студентом. (32)Хотелось учиться не очень трудно и не очень скучно... (33)Хотелось весёлой, интересной, настоящей жизни. (34)Главное – настоящей, всем существом – жизни.